«Старый Арбат был нашим Одичавшим Западом»


Сверхприбыли, власть криминала и опьяненный угар: прошлый фарцовщик поведал, каким был Старенькый Арбат сначала 90-х

Я начал вести торговлю на Древнем Арбате при Горбачёве и бросил при Ельцине. В 1991 году «горбимания» — западная мода на всё российское — достигнула апогея. Сотки иноземцев летели в Москву поглядеть на русские достопримечательности, местных людей и прикупить престижный артефакт с госсимволикой.

Цивилизованной розничной торговли в СССР ещё не было. Основным местом, где иноземец мог поменять валюту на кроличью шапку, матрешку либо жостовский поднос, стал Арбат. Он был единственной столичной улицей, которая как-то соответствовала европейским эталонам: пешеходная, мощёная брусчаткой и с фонарями. Фарцовщики, ранее промышлявшие в гостиницах, на Красноватой площади, около цирка и около смотровой площадки МГУ, плотно основались на Арбате и одномоментно его наводнили.

Рыночные механизмы работали на Арбате как по учебнику. С возникновением спроса и одичавшей прибыли все ниши бизнеса были стремительно разработаны и заняты. Каждый знал, что ему делать. Кочевые собаки и те вели себя по понятиям: любая контролировала собственный небольшой участок улицы. Если из бутерброда вываливалась сосиска, до брусчатки она не долетала: на точке уже стояла собачка и ловила её в воздухе.

19 000% прибыли

Средства текли рекой. Кокарда с русской фуражки продавалась в «Военторге» за 50 копеек — америкосы были готовы её брать по 5 баксов.

Я пришёл вести торговлю на Арбат в ноябре 91-го, когда бакс стоил 19 рублей. Доехать из центра до Шереметьево на такси можно было тогда за 5 рублей, ужин в ресторане на двоих с неплохим алкоголем обходился рублей в 50. Когда Егор Гайдар запустил конструктивные реформы под заглавием «шоковая терапия», бакс взлетел ещё выше. Рублёвые цены и заработной платы обычных людей гнались за ним, как обезумевшие, без надежды догнать и сровняться. Страну окутали угнетение и бедность. Выбор у меня был невелик — либо зарабатывать в новых критериях, либо голодовать. Стипендия студента составляла 40 рублей.

В это время туристские автобусы безпрерывно подвозили на парковку около ресторана «Прага» толпы иноземцев, жаждущих поменять валюту собственных государств на русские сувениры.

Сделка с бандитами

Меня взял к для себя на точку торговцем фарцовщик по имени Жора. Работником я пробыл недолго. Жора по жизни был геморойщиком: вечно от кого-либо прятался, всем должен был и имел привычку тупо попадать на средства. «Крыша» пообещала уничтожить Жору и тот совсем пропал без разъяснений, ни о чём меня не предупредив. Бандиты пришли на точку спросить долг Жоры с меня. Разговор вышел противным: я был тогда мирным студентом без опыта общения с криминалом и смутными представлениями о понятиях, по которым жил Арбат. Мне хватило самообладания выдержать наезд и разговор с бандитами завершился фортуной: точка по адресу Арбат, 4 стала моей собственностью. Совместно с ней мне досталась «крыша»: четыре лютых спортсменов-борцов. За два складных туристских столика, на которые выкладывался продукт я платил за месяц 40 баксов — полностью посильный налог.

Жору я повстречал через несколько лет в другом месте — клубе «Бункер» на Трифоновской, одетым в малиновый пиджак. Если его и уничтожили, то совершенно другие люди и за другие дела. Понимая сейчас расклады 90-х, могу с уверенностью сказать, что этот человек был не жилец.

«Синие», бойцы и похороны Булата

Туристский столик служил на Арбате единицей измерения оброка, который собирали бандиты: один стол — 20 баксов. Столов на улице стояло не меньше тыщи. Все берега Арбата от «Праги» до Садового заполняли столы. Кое-где, где выходило, они стояли в 4 ряда.

Торговцы Арбата за редчайшим исключением, вроде меня, «ходили» не под бойцами, а под «синими» — уголовниками. Их штаб-квартира размещалась в кафе «Раса» неподалеку от театра Вахтангова.

Раз за месяц братки из «Расы» обходили Арбат и собирали «прописку». В той же «Расе» они разбирали споры меж фарцой, казнили и миловали. Насилие практически не применяли: худшим наказанием было изгнание с Арбата.

Если бывало нечто неординарное, «Раса» собирала со столиков внеплановый налог. На моей памяти такое было только в один прекрасный момент: со всех собрали по 10 баксов «на похороны Булата». Я тоже приготовил 10-ку, но узнав, что я «хожу под борцами», бандиты извинились и средств не взяли. Свои 40 баксов я возил бойцам в кафе «Молоко» на Юго-Западную.

Ельцин съел Горбачева и стал альфа-матрешкой

Идеальнее всего шли палеховские шкатулки — «лакер боксы» либо просто «лакеры» . Какое-то время их правда возили из Палеха, но позже стали просто печатать цветные фото росписи, клеить на крышку шкатулки и покрывать лаком. Зависимо от размера они улетали за 20-30 баксов. Еще были «Горби-долл» — матрешки, раскрашенные под глав СССР: от малеханького Ленина до огромного Горбачева. Скоро Ельцин «съел» Горбачева и стал альфа-матрешкой.

Стоили горби-доллы от 20 до 50$. Высококачественные матрешки под русскую старину — «рашн долл» — могли стоить и $200, но реализации на такие суммы были очень небезопасны.

Отлично уходило «милитари»: солдатские ремни и кокарды, шинели, фуражки и прочее.

Царём продаж был «рэбит хэт» — кроличья ушанка, которая просто сводила иноземцев с разума. В особенности, если на ней была налеплена военная кокарда. Рэбит хэты со свистом улетали по 20-30 баксов. На их держалась вся экономика Арбата. Нескончаемой неувязкой было отыскать, где закупиться ещё рэбит хэтами. Недостаток был неизменный. Мы мучались от переизбытка спроса.

В разгар зимы шапки пропали стопроцентно. «Раса» вняла мольбам фарцы, бросила клич по зонам и скоро на Арбате появились худенькие сутулые люди с сероватыми лицами и «февралём в глазах». Они привезли огромное количество очень высококачественных кроличьих шапок со штампом изготовителя «ИТУ (Исправительно-трудовое учреждение) №…» на подкладке. Люди отдавали «рэбитов» на комиссию по 10 баксов за штуку. Как мы на их озолотились!

Отлично продавались футболки с русскими принтами — «тишоты», «тишки» . Я специализировался конкретно на их. Если принт точно попадал во вкусы иноземцев, тишек можно было реализовать непомерно. Отлично шли «Гагарин», «Я агент КГБ». Позже некий гений выдумал дизайн «McLenin’s» — жёлтое лого Макдональдса на красноватом фоне и профиль Ленина. Это был абсолютный хит!

На Арбате числилось грехом накалывать японцев

Особенной статьёй проходили командирские часы. За возможность вести торговлю ими «Раса» брала отдельные средства. Почему-либо на часы больше других западали итальянцы, как мы их тогда звали, «алоры» — это итальянское слово-паразит, которое они повсевременно употребляют в речи. Итальянцы дико обожают торговаться, потому стоимость всегда приходилось заряжать с припасом.

— Синьоре! Командоре календаре! — орали мы с точки группе итальянских туристов.

— Кванта коста? — отзывалась какая-нибудь итальянка.

— Чиквантачинкве доллари, сеньора!

— О, мадонна! — закатывала глаза итальянка, и начиналась обезумевшая торговля. В итоге часы уходили за 30 баксов при закупочной стоимости 15 рублей.

Приличные америкосы с севера скупали всё попорядку, не торгуясь. Южные штаты платить не обожали и вообщем вели себя, как быдло. Им приятно было реализовать футболку, обгаженную голубем. Немцы всегда держались достойно, но на их большие головы не налезали наши рэбит хэты. «Кляйне! Кляйне!» — самое нередкое, что я от их тогда слышал.

Большущее воспоминание на меня произвели жители страны восходящего солнца. Если японец спрашивал о стоимости, то считал себя обязанным приобрести вещь. Японец не торговался, он очень деликатно интересовался о скидке и, если ты соглашался, кланялся. Изумительные люди! На Арбате числилось грехом их накалывать.

Британцы тоже вели себя как обычные ребята, никакого английского высокомерия я за ними не замечал. Главный плюс заключался в том, что они платили фунтами, а фунт в те времена был в 2,5 раза дороже бакса.

— Хау мач фо рэбит хэт?

— Твенти.

— Окей.

И дает для тебя 20 фунтов.

Больше всего британцы обожали зелёные солдатские шинели. С этим связана одна менторская история.

Как Бон Джови погубил фарцовщика Файфа

Я стоял на адресе Арбат, 4 около химчистки. Слева от меня под витриной книжного магазина была точка чувака по кличке Файф. Файф вел торговлю шинелями. Зимой 91-92 года на его примере мне довелось узреть, что с человеком делают шальные средства.

В 91 году Джон Бон Джови выскочил на сцену в русской солдатской шинели. И помчалось…

Посильнее всех съехали с катушек британцы. Они практически бежали по Арбату и скупали все шинели попорядку. Шинели стремительно кончались, взять их в огромных количествах было негде: на зонах такое не шили. По радостному совпадению сосед Файфа по лестничной площадке служил прапорщиком на армейском складе, пил и обожал средства. Файф вызнал об этом случаем и здесь же сообразил, что нашёл золотую жилу. Он брал у прапора шинели оптом за копейки, продавал по 60 фунтов за штуку и к нему утром до вечера стояла длинноватая очередь из иноземцев.

От свалившегося богатства у Файфа сорвало крышу. Он напивался, нанимал бомжа с гармошкой и гулял опьяненный по Арбату, а бомж ему играл. Время от времени Файф плясал вприсядку. Он прогуливался в Айриш хаус на Калининском проспекте — чуть не единственный тогда гипермаркет в современном осознании, где всё продавалось за баксы. Файф мог позволить для себя заплатить 5 баксов за пакет молока и накупить пищи на 100. Он устраивал одичавшие гулянки с арбатской фарцой, за всё платил и обзавелся широкой свитой из прихлебателей.

Нагулявшись, Файф падал опьяненный на гору собственного продукта и засыпал. Разбудить его мы не могли и просто накидывали сверху шинелей, чтоб он не промерз насмерть. Иноземцы лицезрели груду шинелей, отрадно кидались к ней, начинали измерять и здесь из под залежей обмундирования раздавался опьяненный рык Файфа. Иноземцы в страхе удирали.

Мода на шинели прошла так же стремительно, как началась: она продлилась не больше 3-х месяцев. Мы как соседи по точке стали очевидцами грустной развязки этой истории: Файф погрузился и стал бомжом.

Воровское право

Арбатские воры были частью этой единой торговой экосистемы. Мудрейшая «Раса» воспретила им обворовывать иноземцев, но позволяла воровать со столов продукты и бумажники из кармашков фарцы. Легче всего ворам было овладеть коробками с командирскими часами и дорогими лакер боксами. Сначала Арбата в самом проходном месте воры держали свою роскошную точку с ворованными палеховскими шкатулками. Разъяснять крыше, что на точке лежит твой лакер бокс, было никчемно. А что такового? Да, украли. Но они же свою работу сделали — тебя, лоха, обнесли, означает, по всем понятиям шкатулка их.

Расскажу ещё историю. Ранешней весной 92-го перед моей точкой появились мужик и дама лет сорока. Я сходу сообразил, что он только освободился из кутузки, а она встречала его на вокзале. Как я это сообразил? Я каждый денек лицезрел таких. Не считая того, было приметно, что она его любит.

Они прогуливались от столика к столику и пробовали реализовать большой набор шахмат, но у их его никто не брал. Шёл дождик, было мрачно и холодно, брать что-то при нехорошем свете бывалые арбатские не обожали. Я сообразил, что шахматы — единственный ценный актив этой пары, решил им посодействовать и купил доску с фигурами. Заплатил, сколько просили. Для меня тогда это была совершенно малозначительная сумма. Замёрзнув совсем, я свернул торговлю, занёс продукт в химчистку, где держал столики и сумки, отогрелся и решил разглядеть шахматы. Они оказались прототипом тонкой работы по дереву: любая фигура была виртуозно вырезана и соединяла воединыжды внутри себя несколько пород дерева различных цветов. Человек, сотворивший такое, издержал на работу пучину времени и таланта: похоже, посиживал длиннющий срок.

На последующий денек я выложил шахматы на столик и одномоментно продал за 80 фунтов — гигантскую сумму даже для меня. Не знаю, что я сделал некорректно. Может, был должен разглядеть шахматы сходу и заплатить больше. Либо было надо бросить их для себя на память о тех деньках. Может, не стоило продавать их британцу за смехотворную по сути стоимость. Но этот холод, дождик, мрак и отчаявшиеся лица мужчины и дамы, протягивающих мне шахматы — 1-ое, что я вспоминаю сейчас при слове «Арбат».

Русский коллективизм и Одичавший Запад

Трудно дать определение тогдашним арбатским людям. Мы были молоды, одномоментно перенеслись из сероватого русского юношества в сумасшедший арбатский капитализм, схожий больше всего на Одичавший Запад. Большие доходы, в особенности по сопоставлению с зарплатами обычных москвичей, повреждали разум каждого из нас по-своему. Кто-то как Жора запутывался в собственных композициях и наживал большие долги и противников, кто-то желал больше средств и сближался с криминалом, кто-то следовал методом злосчастного Файфа…

И всё же эти люди ещё хранили внутри себя остатки русского коллективизма: вели себя меж собой и по отношению к другим не подло, перед лицом суровой угрозы — инциденты с бандитами и ментами случались часто — были готовы показать геройские свойства, ради спасения товарища подставляясь под уголовную статью либо поездку с бандитами в лес Сейчас на рынке такое уже не отыскать.

Этот парадокс — уникальная общность арбатских людей — просуществовал недолго: не больше 2-ух лет. Но никогда после я не встречал и уже, наверняка, не встречу ничего подобного.

На мою судьбу Арбат воздействовал не очень. Через какое-то время я нашёл работника на точку и сумел нормально посещать институт, заезжая на Арбат только после занятий.

Институт я окончил. Одичавшую денежную торговлю на Арбате власти прикрыли в 93-м, но люд не расстраивался — уже во всю работали Лужники, а 90-е только начинались.

Фото в оформлении статьи: REUTERS / drugoi.livejournal.com

В избранное
Подписывайтесь на наш Дзен-канал: zen.yandex.ru/delovoymir.biz

Поделиться
0
Поделиться